Бриг «Меркурий» — потомству в пример

Шел 1829 год, конец весны, и в близости Пендераклии курсировали три русских корабля – большой фрегат «Штандарт», бриг «Меркурий» и бриг «Орфей». Неожиданно поблизости появилась мощная турецкая флотилия, в числе до 15 кораблей. Капитан фрегата «Штандарт», Сахновский П.Я. отдал приказ судам двигаться курсом, который будет максимально удобным для них, ввиду того, что потребности в битве не было.

Русские корабли выбрали направление в сторону Севастополя, однако, бриг «Меркурий» имел наихудшие ходовые качества, да и ветер был не в его пользу. При таком повороте событий, два крупнейших турецких линкора — адмиральский «Селимие» (на борту находился сам капудан-паша) с вооружением 110 пушек, и «Реал-бей» (контр-адмирал) с 74 пушками, быстро догнали тихоходный русский бриг.

Водоизмещение	445 тонн
Наибольшая длина корпуса	28,65 м
Ширина	9,7 м
Осадка	2,9 м
Площадь парусности	856 кв. метров
Число орудий	18 карронад и 3 трехфунтовые пушки
Экипаж	115

Если сравнивать количество и огневую мощь орудий, то на русском судне было 18 24-фунтовых карронад для ближнего боя и два трехфунтовых орудия дальнего боя. По всем параметрам «Меркурий» уступал даже одному турецкому кораблю.

На борту «Меркурия» не наблюдалось никакой паники, все матросы были готовы к бою и полны решимости стоять насмерть. Об этом свидетельствует и совет офицеров корабля, на котором рассматривались все возможные варианты сражения и спасения. Наиболее прагматичное предложение вынес самый младший офицер, поручик Прокофьев. Он предложил вступить в бой, а когда все возможности будут исчерпаны, пойти на абордаж с одним из кораблей врага и взорвать крюйт-камеру. Предложение было встречено единогласным одобрением.

Командир брига, капитан Александр Иванович Казарский приготовил заряженный пистолет перед входом в крюйт-камеру, а корабельный флаг, дабы он не спустился, был намертво прибит гвоздями к гафелю. В районе 2 часов дня турецкие линкоры подошли к русскому бригу на опасное расстояние и начали массированный обстрел. Были пробиты паруса и поврежден такелаж, а точный выстрел попал в весла, уничтожив их. При этом «Меркурий», по приказу Казарского, не отвечал на стрельбу, так как основное вооружение корабля не отличалось большой дальностью, и ответные выстрелы только бы привели к потере драгоценных боеприпасов.

В команде появилось легкое волнение, на что капитан Казарский успокаивающе ответил – «Спокойствие, ребята! Турки нас пугают, а на самом деле везут нам Георгия…» (речь идет о высшей русской награде того времени). И буквально спустя некоторое время офицерский состав брига, дабы не отвлекать матросов от поставленных задач, и не поднимать весла, открыли огонь из ретирадных орудий.

Линкор «Селимие» первым достиг бриг «Меркурий», и попытался нанести удар с тыла. Однако, грамотное командование и слаженность действий русских моряков позволили бригу увернуться от продольного залпа. В ответ «Меркурий» дал зал всеми орудиями правого борта, нанесшими турецкому флагману существенные повреждения. Воспользовавшись промедлением русского брига, с левого борта к нему подошел и 74-пушечный «Реал-бей». Таким образом, «Меркурий» оказался в «коробочке», между заряженными орудиями двух линкоров врага. На призыв сдаться, русские моряки ответили громогласными криками «Ура!», и открыли огонь с двух бортов и имеющегося огнестрельного оружия. Не ожидавшие такого, турки несколько растерялись и упустили момент для уничтожения брига, а готовые к абордажу команды пришлось снимать с рей и марсов.

Турецкие корабли открыли ураганный огонь по бригу (не только ядрами, но и книппелями, и брандскугелями). Лишь чудом ни один снаряд не попал в мачты, тем самым давая возможность «Меркурию» сохранять маневренность и управляемость. А возникающие на борту пожары своевременно локализовались моряками.

После пяти часов боя, русский канонир Иван Лысенко точными залпами снес на турецком флагмане ватер-штаг и грот-марс-рею, в результате чего последний утратил мобильность, быстроходность и отстал. Выпущенные вдогонку ядра не нанесли большого урона бригу.

Однако, даже оставшись один на один с «Реал-беем», русский корабль фактически не имел шансов на победу, так как повреждения были уже критическими, а маневренность упала вдвое. И снова произошло чудо – несколько точных залпов из оставшихся орудий напрочь снесли фор-брам-рею и фор-марс-рею, вследствие чего были обрушены лисели, закрывшие портки носовых орудий. Вынужденное сворачивание турецким линкором парусов привело к потере маневренности и быстроходности, и вынудило «Реал-бей» лечь в дрейф.

«Меркурию» удалось оторваться от преследователей, и уже в 5 вечера следующего дня он соединился с русским флотом, спешащим ему навстречу из порта Сизополь. Впоследствии была опубликована статистика потерь и повреждений, полученных бригом «Меркурий». Всех поразило то, как после полученного урона корабль оставался на плаву, и мог плыть самостоятельно.

Последствия боя

Более 20 пробоин корпуса, 130 сквозных дыр в парусах, 160 повреждений снастей, два уничтоженных орудия и разбитые шлюпки. При этом погибло всего четыре моряка, а шесть получили ранения (в том числе, и сам капитан Казарский).

Мировая реакция на победу брига «Меркурий» над двумя мощными турецкими линкорами была неоднозначной. Некоторые эксперты отказывались верить в произошедшее, так как на практике русские моряки совершили нечто невозможное. Русские издания превозносили героизм матросов и офицеров, ссылаясь на легендарное русское мужество и боевой дух.

Самым интересным было высказывание штурмана «Реал-бея», в котором он восхищался подвигом команды «Меркурия», а также волей к победе, которая и помогла русским уйти от преследования. В заключение он отметил, что капитан Казарский и бриг «Меркурий» достойны, чтобы их имена были вписаны золотыми буквами в храме Славы.

Офицерский состав корабля получил ордена Святого Владимира, матросы были награждены другими знаками отличия, а капитан Александр Казарский и штурманский поручик Прокофьев (тот самый который предложил сражаться до конца) награждены орденами Святого Георгия. А сам бриг получил собственный кормовой Георгиевский флаг и вымпел.