Посмотрите на постановку и уборку парусов вблизи, на сложность механизма, на эту сеть снастей, канатов, веревок, концов и веревочек, из которых каждая отправляет свое особенное назначение и есть необходимое звено в общей цепи; взгляните на число рук, приводящих их в движение... В каждой веревке, в каждом крючке, гвозде, дощечке читаешь историю, каким путем истязаний приобрело человечество право плавать по морю при благоприятном ветре».
И. А. Гончаров. «Фрегат "Паллада"
23 мая 1853 года участник Второй русской экспедиции по исследованию Амурского края (1850 — 1855 гг.) Н. К. Бошняк открыл на западном берегу Татарского пролива прекрасную гавань. Названная им гаванью Императора Николая I, моряками она почти сразу же стала именоваться просто Императорской (ныне Советская Гавань).
Не думал лейтенант российского флота Николай Бошняк, что одна из бухт открытой им гавани спустя почти полтора года, в конце сентября 1854 года, станет последним пристанищем прославленного фрегата «Паллада».
В 1724 г. появился разработанный Петром I первый отечественный «Табель о корабельных пропорциях». Он, в частности, предусматривал обязательные главные размерения для вновь строящихся кораблей четырех рангов и для одного ранга фрегатов. Но еще до введения «Табеля» в действие в русском кораблестроении возник обычай строить по несколько судов, как тогда говорилось, «по одному чертежу». Этот обычай бытовал не только до конца ХVIII в., но и в первой половине ХIХ века. В 1800—1801 годах. в Архангельске корабельный мастер Игнатьев построил 44-пушечный фрегат «Спешный», имевший длину между — перпендикулярами 159 фута 2 2/3 дюйма (33,192 метра), ширину без обшивки 42 фута 6 дюймов. (12,65 метра) и глубину интрюма 12 ф 8 д. (3,86 м). Компоновка и корабельные пропорции корпуса фрегата оказались столь удачными, что были приняты за образцовые. По ним, не отступая почти ни на один дюйм, были построены две серии фрегатов 44-пушечного ранга: одна (6 кораблей) — с 1801 по 1820 год., вторая (22 единицы) — с 1826 по 1844 год. Водоизмещение этих фрегатов достигло 1974 тонн. Ранг 44-пушечных фрегатов определило Положение 1805 года об артиллерийском вооружении судов русского флота, которое в процессе постройки кораблей, одинаковых по размерениям и компоновке корпусов, строго не соблюдалось. Большинство фрегатов этого ранга фактически имело от 48 до 54 орудий. Наконец «Положение об артиллерийском вооружении русских судов», утвержденное в 1842 г., определило снабжение фрегатов сохраненного 44-пушечного ранга 54 различными орудиями. Часть фрегатов 44-пушечного ранга второй серии строилась в Петербурге в Охтинском адмиралтействе. Здесь, в устье реки Охты, почти 160 лет тому назад началось строительство фрегата «Паллада», отличавшегося от фрегатов, ранее строившихся для русского флота.
После доклада морского министра вице-адмирала А. В. Моллера и начальника Главного морского штаба генерал-адъютанта А. С. Меншикова программы военного кораблестроения на 1831 — 1832 гг. император в сентябре 1831 г. повелел поручить полковнику В. Ф. Стоке «построение» на Охтинской верфи 74-пушечного корабля, 44-пушечного фрегата и военного транспорта в 100 ласт (т. е. грузоподъемностью в 200 рег т). Особым параграфом в «императорском повелении» указывалось, что фрегат надлежит строить по Сеппингсовой системе, предусматривающей диагональное крепление корпуса ридерсами и раскосинами, со скреплением его членов железом и употреблением войлока под обшивку, что он должен строиться по чертежу английского фрегата «Президент». Срок постройки фрегата определялся в один год.
На запрос Кораблестроительного и учетного комитета от 23 августа 1831 г. управляющий Охтинской верфью и старший производитель работ на ней полковник Корпуса корабельных инженеров Вениамин Фомич Стоке ответил, что он «полагает» заложить 44-пушечный фрегат на открытом фрегатском эллинге. При этом Стоке отметил, что этот эллинг «надлежит сначала отремонтировать, ибо помянутый эллинг служит с 1809 г. и с малыми исправлениями». Фрегат стал одним из последних кораблей, построенных Вениамином Фомичом на Охтинской верфи.
28 октября 1831 г. В. Ф. Стоке представил на рассмотрение Кораблестроительного и учетного комитета чертежи будущего фрегата, разработанные им на основании чертежа 52-пушечного фрегата «Президент», построенного в Англии по образцу американского фрегата такого же ранга и размерений.
Здесь возникает вопрос: почему Стоке предписывалось придерживаться чертежа «Президента»?
Руководство морского России еще в ХVIII в. начало пристально следить за развитием кораблестроения за рубежом и особенно в Англии. С начала XIX в. стали практиковаться регулярные командировки русских кораблестроителей в Англию для практики на британских верфях. Там они знакомились с наиболее прогрессивными новинками в области кораблестроения, чтобы, творчески переосмыслив их, применить после возвращения в Россию. Так, один из выдающихся русских кораблестроителей, в то время штабс-капитан Корпуса корабельных инженеров Иван Афанасьевич Амосов, назначенный в конце 1832 г. старшим судостроителем Охтинского адмиралтейства вместо заболевшего В. Ф. Стоке, дважды побывал в Англии: в 1827 — 1829 и в 1830 гг. Из этих командировок он привез ряд чертежей английских кораблей и альбомы зарисовок, отображающих технологию постройки судов в Британии.
Уже на рубеже ХVIII и ХIХ вв. на американских и английских верфях появилась тенденция строительства более крупных фрегатов, чем ранее построенные. Такие фрегаты имели не только усиленную корабельную артиллерию, но и обладали лучшими мореходными качествами и обитаемостью. Это и побудило «высочайшее» намерение использовать для постройки нового фрегата для русского флота чертеж его английского прототипа.
31 октября 1831 года Кораблестроительный и учетный комитет одобрил представленные В. Ф. Стоке чертежи фрегата и сметы на расходование материалов для его постройки. Спустя несколько дней он доложил Кораблестроительному — департаменту, что 52-пушечный фрегат за № 22, подготовка к постройке которого фактически началась 15 сентября, официально. заложен «..в 11 часов пополудню 2 ноября 1831 года без особых церемоний».
12 ноября, всего через 10 дней после закладки фрегата № 22, Николай I «повелеть соизволил» назвать его «Палладой». Так в списке судов русского военного флота появилось новое название корабля. Ранее в составе Балтийского флота числились названные «Палладой» два придворных двухмачтовых парусно-гребных галета, построенных на петербургских верфях: первый строившийся в 1801 — 1802 гг., прослужил до 1814 г., а второй построенный в 1814—1815 гг., пошел на слом в 1835 г.
Сообщение о том, что на Охтинской верфи вместо предлагавшейся закладки 44-пушечного фрегата заложен 52-пушечный, вызвало недоумение чиновников Кораблестроительного департамента, поскольку в этом они увидели нарушение Стоке «высочайшей воли» Николая I. На запрос департамента Стоке невозмутимо ответил, что им «по императорскому повелению» строится фрегат согласно привезенному в 1830 г. из Англии чертежу 52-пушечного фрегата «Президент» и что «оный фрегат», рассчитанный на вооружение 52 орудиями, по длине на 14 ф (4,27 м) более строившихся до этого на Охте фрегатов. Приняв размерения своего английского прототипа, «Паллада» при расчетном водоизмещении 2089,66 ти длине между — перпендикулярами 173 ф 3 д. (52,806 м) имела ширину без обшивки 43 ф 8 д. (13,31 м) и глубину интрюма 14 ф (4,27 м). По сравнению с русскими фрегатами, числящимися в 44-пушечном ранге, но имевшими до 54 орудий, она была больше не только по длине, но и по водоизмещению на 115,5 т, по ширине—на 2 ф 2 д. (0,66 м) и по глубине интрюма — на 1 ф 4 д. (0,41 м). Видимо, учитывая, что «Паллада» будет крупнее ранее построенных фрегатов, Кораблестроительный департамент предложил числить ее в новом для русских фрегатов 52-пушечном ранге. Однако когда об этом доложили Николаю I, он «повелел», не вникнув в суть вопроса, «...считать оный (т. е. фрегат «Паллада») в ранге 44-пушечного фрегата. Любопытная деталь: когда 24 ноября 1831 г. в Кораблестроительном и учетном комитете решался вопрос об артиллерийском вооружении «Паллады» — фрегата возникающего, нового 52-пушечного ранга, то предусматривалось поставить на него 60 орудий: 34 24- и 12-фунтовых пушек и 26 24-фунтовых карронад.
24 декабря 1831 г. строящийся фрегат «высочайшим повелением» был приписан к 4-му флотскому экипажу 1-й флотской дивизии Балтийского флота, а 31 декабря его командиром назначен капитан-лейтенант П. С. Нахимов. Это назначение было не случайным. Павел Степанович, в будущем известный флотоводец, до этого командовал 20-пушечным корветом «Наварин». Он уже в ту пору пользовался среди моряков репутацией просвещенного офицера лазаревской школы. Под командой М. П. Лазарева, впоследствии адмирала, командующего Черноморским флотом, воспитавшего целую плеяду прогрессивных морских офицеров, Нахимов в 1822 — 1825 гг. совершил на фрегате «Крейсер» кругосветное плавание, а затем участвовал на корабле «Азов» в Наваринском сражении в октябре 1827 г. На «Азове» же, на который он был назначен одновременно с его командиром М. П. Лазаревым до спуска корабля на воду, ему удалось получить богатый кораблестроительный опыт.
По мере разворачивающихся на стапеле работ строитель корабля В. Ф. Стоке не слепо следовал английскому чертежу, а вносил в него ряд конструктивных изменений, в основном касавшихся надводной части фрегата. Главные из этих изменений, улучшавших мореходные качества корабля, состояли в уменьшении седловатости бархоутов и понижении их и пушечных портов на 5 дюймов (0,127 м), в уменьшении уклона топтимберсов, поднятии высоты бортов на шкафуте вровень с баковыми и шханечными и, наконец, в «устройстве» вместо прямой, транцевой, кормы — круглой. Подобную конструкцию корабля, новую для того времени, с закругленными переходами от бортов к кормовой оконечности корабля, набранной из поворотных шпангоутов, уже применил И. А. Амосов на фрегате «Прозерпина», который строился им в Главном Санкт-Петербургском Адмиралтействе одновременно с «Палладой».
Перечисленные изменения в конструкции фрегата, а также работы по внутреннему укреплению корпуса корабля диагональными связями и по установке в его кубрике (жилой палубе ниже батарейной) для света бронзовых иллюминаторов с толстым стеклом, что делалось впервые на русских судах, к концу февраля 1832 г. были уже сделаны. Подтверждением тому служит сообщение инспектора корабельных инженеров Я. Я. Брюн С. Катерина и принятые по нему решения Адмиралтейств-совета.
В своем заключении от 22 февраля 1832 года его почтенные члены признали изменения в конструкции фрегата «..полезными и соответствующими своей цели», но, не рискуя брать на себя ответственность за нарушение «высочайшей воли» строить фрегат, неукоснительно придерживаясь чертежа «Президента», приговорили «...довести сие до сведения государя-императора». Его ответ последовал 15 апреля, когда до спуска фрегата на воду оставалось всего пять с половиной месяцев. Как сообщил А. С. Меншиков морскому министру А. В. Моллеру, «...Императору было угодно, чтобы строящийся на Охте фрегат «Паллада» отделан был с особым тщанием и с применением способов для удобнейшего и чистейшего вооружения оного». Далее следовали 58 пунктов «императорского повеления», касающихся находившегося в постройке фрегата.
В них указывалось: возможно менее отступать от чертежа «Президента», круглой кормы не делать, стараться отделку фрегата закончить на Охте, применив для этого ухой, выдержанный лес. Кроме того, в них шли указания об обшивке подводной части медными листами на кованых гвоздях, снабжении фрегата семью гребными судами, железными танками для воды, медными скобами на руль. Особо оговаривались конструкции таких малозначительных корабельных устройств, как, например, круглого люка для каюты под палубой юта или ящиков для абордажного оружия.
Выполняя «высочайшее повеление», Стоке в начале августа 1832 г. представил новый чертеж фрегата «..плоской кормой и штульцами».
31 августа они удостоились «монаршего одобрения», однако с тем, чтобы «...орлу, на сем чертеже означенному, иметь на груди щит, Российскому гербу принадлежащий».
Утверждение чертежа произошло накануне спуска «Паллады» на воду, и, видимо, потому строитель фрегата, при поддержке его командира П. С. Нахимова, решил пренебречь царским указанием и уже воплощенную в материале круглую корму не переделывать. Подтверждением тому служит анализ сохранившихся в архиве чертежей «Паллады» (ЦГАВМФ, ф. 327) и двух из восьми ее моделей, хранящихся в Центральном военно-морском музее. На модели фрегата, изготовленной в 1854 г., и на его чертеже, датированном 19 ноября 1845 г., четко просматриваются корма «круглой» конструкции и ютовая надстройка с каютой командира корабля и офицерскими помещениями, которой нет на чертеже, выполненном Стоке с «плоской» кормой. Характерно, что четыре модели «Паллады», делавшиеся из кости и ценных пород дерева для дворцовых коллекций, демонстрируют фрегат с «плоской» кормой и без ютовой надстройки.
В начале августа 1832 г. приступили к окраске корпуса фрегата и подготовке к спуску его на воду. К этому времени в Кронштадтской конторе над портом близились к завершению начатые в январе 1832 г. работы по изготовлению рангоута, заготовке такелажа, пошиву парусов. Рангоут и паруса для «Паллады» также делались по английским чертежам, привезенным И. А. Амосовым из командировок в Англию, но после рассмотрения и корректировки их контр-адмиралом М. П. Лазаревым в бытность его с мая 1830 г. по февраль 1832 г. флагманом Балтийского флота.
| Длина между перпендикулярами, м | 52,8 |
| Ширина без обшивки, м | 13,3 |
| Глубина интрюма, м | 4,27 |
| Водоизмещение, т | 2089,7 |
| Вооружение, орудий | 52 |
Большое влияние на наиболее совершенное оборудование фрегата и его оснащение оказал П. С. Нахимов. В мае 1832 г., задолго до спуска «Паллады» на воду, в Кораблестроительный департамент он представил ведомость на дополнительные работы и комплектацию фрегата различным оборудованием более чем из 20 пунктов. Командир корабля требовал установить на «Палладе» два железных румпеля новой системы, аксиометр на штурвал, двойной шпиль с железными баллерами, литые чугунные клюзы и ряд других корабельных устройств нового образца, а также снабдить его якорями системы Перинга, еще только введенными на флоте, с якорными цепями вместо пеньковых канатов.
В результате перечисленных в ведомости усовершенствований относящихся к корпусу корабля и его отдельным помещениям, по проектам, выполненным И. А, Амосовым, оказались переделанными крюйт-камера и судовая аптека, усовершенствован метод хранения питьевой воды в квадратных цистернах из луженого железа и на 6 ф (1,83 м) вокруг нактоузов железные гвозди заменены медными. Кроме того, Нахимов обратил внимание и на снабжение фрегата гребными судами и на его артиллерийское вооружение. Он потребовал добавить к семи положенным по штату гребным судам восьмое — 12-весельный полубаркас, а в кормовую и носовую части батарейной палубы поставить вместо тяжелых пушечных станков шесть более мобильных, облегченного типа, которыми можно было бы легко заменить любой станок, подбитый во время боя (2).
В полдень 1 сентября 1832 г. состоялся спуск «Паллады» на воду, произошедший без особых «церемоний», лишь в присутствии начальника Главного морского штаба светлейшего князя адмирала А. С. Меншикова. К моменту спуска фрегата на Охтинскую верфь с Ижорских адмиралтейских заводов подвезли 30 24-фунтовых (150-мм) бронзовых пушек и 22 24-фунтовые (145-мм) бронзовые карронады, два комплекта по 175 штук железных точеных кофельнагелей для крепления снастей бегучего такелажа, железные румпели и железные баллеры шпилей. Тогда же Санкт-Петербургский военный порт доставил на фрегат 4 якоря Перинга.
После спуска фрегат отбуксировали в устье р. Охты, где он зазимовал, покрытый брезентом во исполнение «высочайшего указания» провести окончательную отделку его силами Охтинской верфи. По завершении проведенных зимой работ 1 мая следующего 1833 г. «Палладу» спустили по Неве до Калинковского острова, где подогнали к ней камели, чтобы провести фрегат через мелководье Этой сложнейшей Финского залива. для того времени операцией руководил капитан над Санкт-Петербургским портом генерал-майор Л. В. Токмачев. Работа по откачке воды из камелей велась круглые сутки до 12 мая. Но выход каравана из-за противного ветра задержался еще на два дня. Трое суток камели, буксируемые шестнадцатью гребными и парусными судами, шли до Кронштадтского рейда. 17 мая «Палладу» сняли с камелей, а спустя 20 дней ввели в Зюйдовый Петровский док для обшивки подводной части медными листами, предохраняющими её от обрастания. Хоть в русском флоте обшивка кораблей медью была введена еще в 1781 г., далеко не на все корабли она ставилась.
После окончания доковых работ фрегат встал под подъемный кран для постановки на него рангоута. При его оснащении снастями стоячего и бегучего такелажа снова пошли нововведения. Каждое из них обсуждалось Нахимовым с производившим вооружение корабля старым корабельным мастером Иваном Петровичем Амосовым. Например, в итоге их сотрудничества вместо тросовых талрепов были поставлены винтовые, на многих блоках тросовая оплетка заменена железными оковками с вертлюгами, для ватер-штага и бак-штагов мартин-гика и для боргов нижних рей применены такелажные цепи. Кроме того, тогда же были сделаны усовершенствования в проводке снастей бегучего такелажа и поставлены на мачты громоотводы.
В начале августа 1833 г. «Паллада», своеобразный шедевр отечественного кораблестроения, вышла на внешний рейд Кронштадта. Она своим стройным корпусом и четким, «щегольским», парусным вооружением вызвала восхищение моряков всех близстоявших кораблей.
Едва вступив в строй, «Паллада» уже сумела отличиться. Темной ночью 17 августа 1833 г. эскадра вице-адмирала Ф. Ф. Беллинсгаузена крейсировала в Балтийском море между островом Даго (Эзель) и полуостровом Ганге-Удд (Ханко). На фрегате, шедшем в конце колонны, сумели, несмотря на плохую видимость и сильный ветер, определить свое место по Дагерортскому маяку. По расчету его командира П. С. Нахимова, эскадра шла на каменную банку. Еще раз проверив свое место по карте, Нахимов приказал дать сигнал адмиралу: «Флот идет к опасности!», и сделать поворот на другой галс, послушно выполненный «Палладой». Из-за дождя и большого волнения сигнал сразу же не был понят на флагманском корабле, и головной корабль 74-пушечный «Арсис», выскочив на камни, потерял ход. Вслед за ним еще два корабля, коснувшись камней, получили повреждения. Остальные корабли, успев выполнить приказание адмирала о повороте на другой галс, остались невредимыми. Благодаря сигналу, поданному с Паллады», была спасена почти вся эскадра, состоявшая из восемнадцати вымпелов. По возвращении из плавания Беллинсгаузен в своем приказе по эскадре дал высокую оценку находчивости Нахимова и отличным мореходным качествам нового фрегата.
После перевода П. С. Нахимова в 1834 г. на Черноморский флот командиром строившегося в Николаеве 84-пушечного корабля «Силистрия» «Паллада» ежегодно участвовала в плавания